Авторы
Здесь Вы можете бесплатно скачать или прочитать он-лайн книгу "Возвращение кенгуру Рекса" автора Каган Дженет

Скачать книгу "Возвращение кенгуру Рекса" бесплатно

Дженет Каган

Возвращение кенгуру Рекса

Гены на мониторе превратились в двойняшек – и чему тут удивляться, столько времени проторчав у компьютера? Но без труда не выловишь и рыбку из пруда. Не правда ли, меткая поговорка, хоть и земная? А в нашем случае меткая вдвойне. Генетический код на экране – наш, мирабельский. А будь эта тварь земной, мы бы ее классифицировали как рыбу и обращались бы с .ней соответственно.
Проблема в том, что этой рыбе – не рыбе приглянулись наши рисовые чеки, и если не найдем ей укорот в самый кратчайший срок, не видать мирабельцам «Лучшей лапши для тела и души» как своих ушей. Поэтому я снова уткнулась в монитор и попыталась соединить фрагменты кода в нечто целое и содержащее смысл. В нечто такое, от чего нашей шайке-лейке будет прок. Если это в принципе возможно…
Каких только идей ни предлагали мои ребята! Выращивать рис на других участках!.. Бесполезно, вредина насобачилась хорониться в иле и ждать в анабиозе хоть до второго пришествия; обнаружить ее практически невозможно, пока не пустишь на чек воду. Да к тому же она горазда прыгать, как осетр, – из одной лужи в другую. Мы своими глазами видели, как она перемахнула через межу. Сьюзен измеряла рулеткой – футов двенадцать, не шутка.
Мы еще больше приуныли, когда Чай-Хун сообщил, что тварь ничуть не хуже скачет по сухой земле. Рыбе хватало силенок, правда, всего на пять-шесть скоков, но в сумме получалось солидное расстояние.
Природа в который раз показала себя биоинженером высшего класса. Впрочем, едва ли рисоводы разделят мое восхищение перед ней. Убытки убытками, но что же, велите подчистую искоренять ее прожорливых детищ? Не по нутру мне это, я ведь, как-никак, эколог. Но если мы к ближайшей посевной чего-нибудь не придумаем, фермеры наверняка добьются полной стерилизации почвы.
Я старалась без необходимости не вторгаться в мирабельскую экологию. Мы слишком плохо ее знали и не всегда могли предсказать последствия своего вмешательства. А если бы и могли, то неужто пошли бы на такой идиотский шаг, как уничтожение всех видов туземной жизни? Мало, что ли, бед, которых натворили завезенные сюда представители «аутентично-земных» флоры и фауны?
Но сейчас о таких отвлеченных вещах я старалась не думать – есть проблема посущественнее. А потому* когда Сьюзен воскликнула: «Шумный! Ну и видок у тебя!» – я подпрыгнула от неожиданности, а разворачиваясь вместе с креслом, ушибла локоть.
Шумным Сьюзен прозвала разведчика Деннесса Леонова, и видок у «его действительно был тот еще. В седой шевелюре точно птица погнездилась, на щеке ссадина… Да какая там ссадина – открытая кровоточащая рана! Лохмотья – бывшая рубашка – висят на одном плече, а на руках багровые следы когтей.
Майк шарахнулся к аптечке. С картиной страшного бедствия не вязалась только широченная улыбка на физиономии Лео.
– Разве так встречают старых друзей? – упрекнул он Сьюзен. – И не только друзей, но еще и женихов? – Он повернулся ко мне, растянул рот совсем до ушей и заявил с глубоким церемонным поклоном: – Энн Джейсон Масмаджен, разведчик Деннесс Леонов прибыл с донесением. Разрешите доложить!
Я поднялась с кресла й отбила поклон ничуть не хуже – дескать, разрешаю. А он поклонился еще глубже и изрек:
– Я принес скромный дар, в ознаменование – моих намерений…
Майк нашел аптечку, но тут же и забыл про нее. Да и где они со Сьюзен могли еще услышать настоящее флотское предложение руки и сердца – разве что в старых фильмах. Им оно было в такую диковинку, что они предпочли помалкивать и слушать. Вот и умнички. Мне представление нравилось. Лео – оригинал, каких поискать. Да мне и самой не пришло бы в голову перебивать мужчину, который превозносит меня до небес. Да еще такие достоинства находит, что у окружающих челюсти отпадают. А самое интересное:
 
я – подумать только! – «упряма в разумных пределах». Наконец Лео отвесил еще один поклон и закруглился.
 – г
Смею надеяться, что ты примешь подарок и оценишь мой наряд.
Сообразив, что он закончил, Майк и Сьюзен зашевелились. Сьюзен не давала Лео рыпаться, а Майк обработал его ссадины спиртом.
– Никакого почтения к сединам, – сетовал Лео. – Энни, ради Бога, прикажи оставить меня в покое. Я не в маразме еще! Сам все прочистил!
В здравости его рассудка я не сомневалась – даром, что ли, Лео столько лет разведчик. Черта с два дожил бы он до своих седин, если бы в походах по бушу не стерегся инфекции.
– Оставьте его, – велела я ребятам.
– Слышали, что Мамочка сказала?! – рявкнул на них Лео! Они не подчинились, и пришлось мне грозно податься
вперед. Майкл отступил на два шага, спрятал руки за спиной и сказал Сьюзен:
– Сейчас ему достанется. Сьюзен кивнула.
А Лео все ухмылялся, и я, как того требовал ритуал, обняла его. Ребра у него целы, остальное тоже вроде бы в порядке. Что там дальше полагается? Шаг назад, очередной поклон.
– Разведчик Деннесс Леонов, я, Энн Джейсон Масмаджен, донельзя заинтригована и жду не дождусь, когда ты покажешь наконец чертов подарок.
Он поманил меня пальцем. Мы вышли за дверь, Майк и Сьюзен – за нами, как привязанные.
– В кузове. Только дверцу сразу не открывай, сначала в окно посмотри.
Мы дружно вскочили на задний бампер и расплющили носы о стекло. Сначала ничего не разобрали – темно. Но там кто-то был, и такой буйный, что при виде нас кинулся на дверь, едва стекло не высадил. Мы, все трое, как ошпаренные – назад. Дверца выдержала.
– Нервничает, – объяснил Лео, – всю дорогу от Крайнего Предела. Из кузова ему не выбраться, но как бы чего-нибудь себе не повредил.
– Да он вроде как не себе повредить чего-нибудь хочет, – пошутила Сьюзен.
– А ты бы не распсиховалась, оторви тебя от мамочки и увези в какую-то Тмутаракань? – спросил Лео.
Дверца перестала ходить ходуном. Я поставила ногу на задний бампер, со второй попытки поднялась. Подарок Лео злобно таращился на меня через окно. Рычал. Шалишь! Я тоже так умею:
– Р-р-р!..
Он был еще подросток, к тому же не знал меня совсем, а потому струхнул и отскочил. Вот и ладушки – теперь можно как следует его рассмотреть. На вид – кенгуру, но таких красивых полосок на бедрах я еще не видела… А челюсти-то какие! Тут он их распахнул – не подходи, мол, – голова будто раскололась от уха до уха, и я увидела самые острые клыки в истории хищной природы.
– Ах, Лео! – прошептала я, соскакивая с машины. – Вот это подарок! Мне таких еще никто не дарил! Разведчик
Деннесс Леонов! Я оценила по достоинству и подарок, и твой наряд.
От таких слов он просто расцвел:
– Уж я-то знаю, чем тебе угодить.
– Оба-на! – воскликнул Майк за моей спиной. – Сьюзен! Это же кенгуру Рекса! – Он растерянно, недоверчиво посмотрел на Лео: – Или у меня глюки? Я ничего не путаю: этот хмырь привез невесте в подарок кенгуру Рекса?
Сьюзен тоже смотрела недоверчиво, только не на Лео, а на Майкла:
– Во дурак! Это же здорово! Шумный – молодчина, просек, что за человек наша Энн и чем ее можно подмазать. Ты что, так ничего и не понял?
Какую бы тему ни обсуждали между собой двадцатичетырехлетний и шестнадцатилетняя, разговор непременно выльется в склоку. Случилось бы и так на этот^раз, если бы кенгуру не грохнулся со всей силы в дверь. Это отрезвило моих подручных.
– Лео, топай-ка ты ко мне, приведи себя в порядок. А мы тут зверюгу попробуем в клетку пересадить. А потом изволь рассказать о ней все без утайки.
Он кивнул:
– Непременно. Но сначала я тебя кое о чем попрошу. Во-первых, клетку бери покрепче – я видел, как это чудище махнуло через шестифутовый забор. Во-вторых, звякни потом в Крайний Предел пастуху Мустафе Козлеву или пастуху Янзену Лизхи. Я
 
обещал Мустафе доложить куда следует о «зубе дракона», а он, кажись, мне не поверил. – Лео полюбовался на рассаженные костяшки пальцев. – Пришлось врезать олуху, а то пристрелил бы он кенгуру.
– О мой рыцарь без страха и упрека! – с чувством произнесла я.
Он поцеловал мне руку и пошел к дому. А я повернулась к своей верной команде и распорядилась:
– Хорош столбом стоять и зенки пялить! За работу!
Пока мы готовили узилище для кенгуру, вернулись из сельской глуши Чай-Хун и Селима – они там вели наблюдение за рыбой-попрыгуньей, чтоб ее черти унесли в преисподнюю и там зажарили на сковородке. И очень вовремя вернулись – хоть и впятером, мы с великим трудом перегнали рекса из грузовика в клетку. В награду за сей подвиг большинство из нас получило синяки и ссадины. Кенгуру был в бешенстве и успокаиваться не желал. Для начала шарахнулся о каждую стену клетки (которую пересекал в два прыжка) и даже разок едва не размозжил себе башку о проволочный потолок.
Это немножко охладило его пыл. Я велела Селиме принести мясо.
Пока она ходила, я не отрывала глаз от зверя. Девять лет таких не видала!
– Новое нашествие рексов, – проговорил Чай-Хун. – Только этого нам и не хватало.
– Этот-то откуда взялся? Из-под Гоголя?
– Из Крайнего Предела, – ответила я. Ошибка Чай-Хуна вполне понятна – экология Крайнего Предела очень схожа с гоголевской. – Позвони туда пастухам Козлеву и Лизхи. Скажи, что мы в уже курсе. Спроси, не видели ли они других…
– Знаю, знаю, стандартная процедура, – перебил меня Чай-Хун.
– Да, стандартная процедура.
Вернулась Селима. Она прихватила сконструированный Майком «пробник» и уступила парню честь взять у кенгуру образец мышечной ткани, а сама вызвалась отвлекать его мясом. Получилось у нее это не слишком хорошо. Боль от Майкова пробника не острее, чем от булавочного укола, но и этого хватило, чтобы зверь снова пришел в неистовство. Когда Майк выбирал леску с причиндалом на конце, зверь бросился на решетку, норовя добраться до моего ассистента.
Майк запаниковал и отпрыгнул, но пробник, слава Богу, был уже снаружи. Парень отдал его мне со словами:
– Вряд ли стоит время терять. Я знаю, что мы увидим. Я тоже знала: мы увидим зеркальное, ген в ген, сходство
с предыдущим экземпляром.
Кенгуру подостыл и накинулся на подсунутое Селимой мясо.
– Ишь ты, лысокрысу лопает! – удивилась Селима. – Неужто все так запущено?
«Да нет, – подумала я, – вряд ли так уж. «Зуб дракона» – конструкция что надо, надежная».
Тут, наверное, надо объяснить… Когда нас везли колонизировать Мирабель, мы ни в чем не испытывали недостатка. В нашем холодильнике хранились ткани всех животных, которые только в природе существуют. (Я говорю «мы», хотя сама-то я мирабелянка в третьем поколении.) Но по первичным молекулам ДНК были обильно рассыпаны фрагменты инородных белковых спиралей. Похоже, на Земле какая-то светлая голова перед отправкой экспедиции родила гениальную идею: гены в генах, белковые спирали в других белковых спиралях.
Что ж, как абстрактная идея – неплохо. Если потеряем какой-нибудь образец (а значит, потеряем и шансы воссоздать по нему организм), то рано или поздно сей организм воспроизведется спонтанно. Дело только за подходящими условиями окружающей среды. Если обеспечить соответствующую экологию, каждая сотая черепаха снесет яйцо аллигатора. Здорово, да? А на деле получилось не так здорово. Мы, мирабельцы, и без аллигаторов прекрасно обошлись бы. Гениальные земляне не позаботились о том, чтобы мы могли избавляться от проклятых белковых «довесков». А может, и позаботились, но все эти инструкции пришлись на утраченные в пути файлы. И вот мы, экологи, ведем нескончаемую борьбу со скотом, который ухитряется плодить диких оленей, с желтыми нарциссами, от которых на свет появляются ирисы (или хуже – тараканы), и с тому подобными сюрпризами.
Между тем страховочные гены, как и всякие гены, под воздействием разных факторов изменялись, мутировали и друг с дружкой контактировали. От черепашьей ДНК появлялся аллигатор, а гены аллигатора в сочетании с черепашьими производили на свет черт-те что. Так что мы, создав соответствующую эконишу, получали химеру, – это самое черт-те что, известное в народе как «зуб дракона».
Не исключалось, что наш реке – всего лишь промежуточное звено между кенгуру обыкновенным (или, как у нас выражаются, «аутентично-земным») и… да чем угодно – от хомяка до буйвола. Но сейчас перед нами был самый настоящий реке, и смотрелся он что надо!
– Мамочка Джейсон, ты тут за ним приглядывай, – сказала Сьюзен, а я расшифровкой займусь. – И она потянулась к пробнику с такой решительностью, будто имела на рекса имущественные права. Она долго ждала своего звездного часа,
к
 судя по тому, сколько раз заставила меня рассказывать о первом появлении кенгуру с полосками.
Сьюзен была среди нас самая молодая и в команде без году неделя, но гены щелкала, как орешки, лучше любого из нас. Я спорить ле стала и отдала ей пробу мышечной ткани.
А потом я просто стояла у клетки и любовалась зверем. Рост – около трех футов (длина хвоста, естественно, не учитывается). Возраст – вполне достаточный для самостоятельного выживания. А это означает, что его мамуля в ближайшее время может родить ему братца или сестренку. И нельзя исключать, что братец (сестренка) тоже окажется рексом. От этого мать не избавилась (иначе бы он долго не просуществовал), значит, и второго вряд ли бросит. Интересно, их уже достаточно для прочного генофонда?
Кенгуру заметно успокоился – наевшись, да и душу отведя. Сейчас он тихо изучал свою тюрьму, медленно бродил на четырех. Непонятно, зачем существу с такими крошечными передними лапками такие мощные, широкие плечи.
Он приблизился к решетке, через которую я на него смотрела, и зевнул.
Точно так же зевает кошка, показывая на всякий случай, какие у нее острые клыки. Я не шевелилась и голоса не подавала. Зверь больше не Приближался и не угрожал. Что ж, это, наверное, хороший знак. Кенгуру либо сыт, либо вообще не воспринимает меня как добычу. Да, наверняка я ему деликатесом не кажусь. И все же какой урод, а ведь он еще совсем детеныш. Если это настоящий кенгуру Рекса, то он вымахает футов на шесть-семь. Девять лет назад, когда ему подобные наплодились вокруг Гоголя, это были травоядные. Их было десятка два, и самки собирались дать приплод. Чай-Хун сказал мне тогда, что кенгуру «идут толпами», и, пожалуй, не преувеличил. Мы истребили всех. Ясное дело, я подняла страшный крик, мол, не хотим оставить их в живых, так давайте хоть генами запасемся, вдруг эти животные нам когда-нибудь понадобятся. Проголосовали. Одна я – «за», остальные – «против». Больше меня и слушать никто не желал. Но это было девять лет назад. А сейчас времена другие.
Рекс уселся на хвост и давай умываться языком да лапами – точь-в-точь кошка. Когда дошло до усов, замер, зыркнул, но потом успокоился – и снова прихорашиваться.
Если бы он не насторожился, я бы возвращения Лео и не заметила. На склоне лет он не разучился ходить бесшумно. Вот и сейчас подкрался неслышно, обнял меня, и я прильнула сама как кошка, только что не замурлыкала. Любит он меня, а ведь я вроде ничем этого не заслужила. Может, потому и любит, что не заслужила.
– Красавец, – тихо, чтобы не всполошить кенгуру, сказал Лео. – Теперь понятно, почему тебе так хотелось его заполучить.
– Не я его заполучила, а мы, – поправила я.
Позади меня лязгнула дверь. Рекс сразу кинулся на решетку, потом опять повернулся к нам и замер: глаза налиты кровью, клыки оскалены.
– Энни, я знаю, о чем ты думаешь, – сказал Майк. – Лучше бы сама с этими ребятами поговорила. Ничего хорошего я от них не услышал.
Пастухи Ярлског и Индурайн кротким нравом не отличались, особенно Ярлског. Этот себя довел до белого каления. Послушать, так стая рексов всю скотину у него истребила да вдобавок сожрала несколько детей. И посему город вот-вот взбунтуется.
Я, конечно, отчасти была с ними согласна. Губить скотину – не дело. Не имею ничего против отбивной из молодого барашка, особенно когда готовит Крис в пансионе «Озерный лось», а на Мирабели всего-то семь отар. Овцеводство нелегко нам дается. Это на Земле овца может пастись где попало, а тут съест что-нибудь туземное – и копытца откинет. Так что свои отары мы держим на строжайшей земной диете. Пастбища огорожены, и пастухи следят, чтобы на их угодьях не завелась какая-нибудь местная отрава. Оказалось, что удобнее всего разводить овец на границе пустыни. Искусственное орошение – надежный способ держать в подчинении растительную жизнь. Такое вот скотоводство привело к тому, что жаркое из хвоста кенгуру мы едим чаще, чем седло барашка. Кенгуру отлично приспособились к экологии Мирабели и вымирать не собираются. Так что вносить их в «Красную книгу» никто и не думает.
Ярлског изъявил желание, чтобы я немедленно сократила поголовье рексов. Его энергично поддержал Индурайн. И это было только начало – через час звонки посыпались градом, чуть ли не каждый житель городка срочно требовал от меня решительных мер. Я всех успокаивала, обещала, что моя команда к концу дня будет в Крайнем Пределе. А пока стрелять можно только в одной ситуации: если кенгуру вонзит в барана зубы. Пастухи поругались всласть, но уступили. Оторвавшись наконец от коммуникатора, я повернулась к Лео:
– Ну, что ты обо всем этом думаешь? Подождут они или пойдут отстреливать всех кенгуру подряд?
– Не пойдут, – улыбнулся он. – Янзен и Мустафа – отличные парни. Думаю, все будет в порядке, они успокоят народ. Знаешь, когда я убедил Мустафу, что этот кенгуру – мой, он даже помог его поймать.
– Так ведь ты убеждать мастер. – Я со значением посмотрела на его рассаженный кулак.
Лео ухмыльнулся, пожал плечами:
– Иногда увлекаюсь.
Улыбка сошла с лица, он добавил серьезно:
– Но Мустафа будет стрелять в каждого кенгуру, который подойдет к его ограде. Так что, если собралась туда лететь, лучше не терять времени.
Майк принес кипу листов с отпечатанным на принтере текстом. Это был список всех живущих в радиусе ста миль от того места, где бесчинствовали рексы.
– Хорошая новость, – сказал он. – Надо позаботиться только о двадцати семьях.
«С малочисленного населения хоть шерсти клок», – подумала я. А еще подумала, не объявить ли всеобщую тревогу. Пожалуй, рано. Пока нам известно о существовании только одного кенгуру Рекса, да и тот находится в клетке на нашем дворе.
Майк, словно прочитав мои мысли, отрицательно покачал головой:
– Энни, если ты хочешь спасти этих зверей, не позволь им сожрать ребенка.
– Да это практически невозможно, – отмахнулась я. – Но на всякий случай предупреди народ. Детей из дому не выпускать, взрослым без оружия не выходить. И все-таки добавь: без крайней необходимости не стрелять.
– Энни, ведь это не повторится, а? – спросил Чай-Хун.
– Это не повторится, – твердо пообещала я. – На сей раз будет по-моему! Ну, кто со мной?
– Я, – вызвался Лео.
– И я, – оторвалась от монитора Сьюзен. – Мамочка, это тот же реке, что ив прошлый раз. Только у него появились две вторичные спирали. Обе принадлежат сумчатым, а больше я тебе пока сказать не могу. Оставлю компьютер на всю ночь включенным, пусть ищет.
– Дай сначала я посмотрю, – попросил Чай-Хун.. – Может, что-нибудь и опознаю. Сумчатые – мой\'конек.
Что поделать, в нашей колонии каждый должен иметь хобби. Чай-Хун входит в «австралийскую гильдию», а значит, лучше других разбирается в природе земной Австралии, к которой принадлежат 90 процентов сумчатых, упомянутых в корабельных архивах.
– Да на здоровье, – согласилась я. Сама-то я не вступила ни в одну из аутентично-земных гильдий. И к тому же если бы мне срочно потребовалось хобби, я бы, наверное, сразу вспомнила о Лео. Но сейчас предложение Чай-Хуна пришлось весьма кстати.
– Ну, раз Лео вызвался лететь с нами, работу с генами отдаем тебе.
Мы легки на подъем и привыкли обходиться малым. К тому же я и раньше работала с Лео и знаю, что рядом с ним можно не бояться никаких трудностей. Что же до Сьюзен, то придется взять ее с собой – аутентично-земные дикие лошади ее не удержат.
А вот Майк приуныл:
– А я остаюсь с рыбами возиться?
– И Селима с тобой, – сказала я, отчего он сразу повеселел. Надеюсь, когда-нибудь эта парочка поможет нам решить проблему малолюдности. Зря, что ли, я так стараюсь, чтобы они почаще оказывались наедине друг с другом. – Мы будем держать вас в курсе.
– Мы еще поспорим, – пообещал Майк.
Мы загрузились в мою авиетку. Лео, с тех пор как вышел в отставку (как же! вышел он!), не пользуется новейшей спецтехникой. Я пустила Сьюзен за штурвал, а сама расположилась с Лео на заднем сиденье, и мы целовались, и обнимались, и довели ее до белого каления.
Хорошенько вспомнив старые добрые времена, мы вышли из клинча.
– А из-за чего будет спор? – спросил Лео.
– Шумный, ты что, забыл? – удивилась Сьюзен. – В прошлый раз, когда объявились рексы, Мамочка Джейсон хотела оставить их в живых. А Майк и Чай-Хун были против.
– Тогда мало кто был за, – грустно вздохнула я. Тот раунд я проиграла.
– И сейчас вряд ли будет легче, – резонно заметил Лео. – Оба пастуха от злости кипятком писают, извините за выражение.
Сьюзен хихикнула, я тоже:
– Знаю. Но теперь я старше и мудрее.
– Мудрее? – переспросила Сьюзен. – Мамочка, запамятовала, что ли, как зверюга тебе чуть ногу не отгрызла?!
– По-твоему, такое забывается? – Я откинулась на спинку сиденья и грозно посмотрела на отражение Сьюзен в зеркале заднего вида, – г – Но к делу это никакого отношения не имеет.
– Ага, поняла: дальний прицел. Кто знает, что нам пригодится в конце концов. Не собирать же манатки, когда овцы переведутся.
Я покосилась на Лео:
– Ну да, только этого и не хватало… чтобы меня били моими же аргументами…
– А кто в этом виноват? – спросил он. – Только ты.
– Спасибо, – хихикнула Сьюзен, давая нам обоим понять, что приняла этот короткий диалог за комплимент в свой адрес. – А теперь скажите-ка, в тот раз кто был на чьей стороне? И на этот раз чего вы ждете от местных?
– В тот раз я была против них. Сьюзен присвистнула, и я добавила:
– Почти перетянула Майка на свою сторону, но на конечный результат это не повлияло. Авторитет у Майка был в ту пору невелик.
– Если вспомнить, что ему тогда было столько же, сколько мне сейчас, то и мое мнение не сильно качнет чашу весов, – рассудила Сьюзен.
– Ну вот… А я старалась быть вежливой. Лео, приподняв бровь, глянул на меня:
– Что-то, Энни, на тебя это не похоже. Неужто так остро нуждаешься в союзниках? Сдается мне, нынче твое мнение гораздо увесистей, чем в ту пору.
– Что да, то да. Но от этого будет мало проку, если не сумею убедить таких, как Ярлског и Индурайн. Лео, да ты сам подумай! Что им помешает убивать каждого зверя, который на глаза попадется? Нас тут раз, два и обчелся. Кто будет контролировать всю территорию, да еще такое захолустье, как Крайний Предел и Гоголь? В Крайнем Пределе населения всего-то пятьдесят душ. Негусто, но все больше, чем у меня людей.
– Вообще-то народ у нас толковый, многие в экологии смыслят достаточно, чтобы выполнять твои инструкции, – произнес Лео с интонациями, которые заставляли усомниться в его уверенности.
– Да, если выдавать рексов за аутентично-земных, каковыми они в данном случае не являются. Хуже того, они просто не могут понравиться ни одному человеку, находящемуся в здравом уме.
– А мне понравился, – подала голос Сьюзен. Не дождавшись моего отклика, хихикнула в притворном смущении, а затем кашлянула и перешла на серьезный тон: – Ну и что делать будем?
– Ничего, пока не прилетим на место и не узнаем обстановку.
Проблема и не подумала разрешиться сама собой к нашему прилету. Впрочем, я на это и не рассчитывала, а вот Сьюзен с Лео питали какие-то надежды. Треть взрослого населения с оружием в руках сторожила овец. Я предположила, что другая треть точно так же охраняет детей. Оставшиеся организовали нечто среднее между встречающей делегацией и толпой линчевателей. Тут, пожалуй, нужно уточнение: встречали нас, а линчевать собирались кенгуру Рекса. Минут 20 я слушала болтовню жителей Крайнего Предела, сама при этом ни словечка не проронила, и Сьюзен с Лео жестом велела брать с меня пример. Пусть сами получше познакомятся с ситуацией.
В конце концов мы определим в толпе парочку лидеров. С ними-то и будем иметь дело.
Но нас ожидали два сюрприза. Сначала кому-то велели: «Приведи Янзена, сейчас же». Во-вторых, когда Янзен прибыл и его вытолкали к нам, он оказался ровесником Сьюзен. Он глянул на меня, вопросительно зыркнул на Лео; тот с ухмылкой кивнул. Тогда Янзен улыбнулся мне и вытянул вперед Руку. Тут только я заметила, до чего же он похож на Лео. Я повернулась к Лео, вопросительно приподняла бровь, а У того – улыбка от уха до уха. Янзен взял на себя труд снизить Уровень шума и познакомить нас с жителями Крайнего Предела. Лео он представил по его прежней должности – разведчик Дениесс Леонов, а еще Лео оказался дедушкой Янзена. Оба эти обстоятельства незамедлительно повысили наш статус, чего Янзен и добивался. Держу пари, местные ребятишки прошли у Лео курс выживания, а то и два.
Второй сюрприз был не столь приятен. Альтернативным выразителем интересов населения (настоящая луженая глотка) была не кто иная, как пастух Келли Сэнгстер, ранее проживавшая в Гоголе. В прошлом она добилась поголовного истребления рексов в окрестностях своего городка, а теперь намеревалась проделать то же самое и здесь.
Воду мутить Келли была мастерица, в этом я уже на собственном опыте убедилась. Я могу до посинения доказывать свою правоту, я могу штрафовать за стрельбу в кенгуру, но все они погибнут от «шальных» пуль, если большинство местных жителей не примут мою сторону.
Сэнгстер прошла вперед, выбрала местечко между мной и Янзеном, сдвинула шляпу на затылок, уперла руки в бока и заявила:
– Они овечек жрут. Скоро за детей примутся – тут и к бабке не ходи. А чем же «криптобиология» занимается? Шлет к нам защитничков драконьих зубов! – Она картинно наставила на меня палец, обвинила: – Когда я жила в Гоголе, на нас тоже напали эти чудища, и она хотела их пощадить! Как вам это нравится?
Толпа не знала, как ей это нравится. Она мялась и роптала. Подождав, когда о^а успокоится, я взяла слово:
– Прежде чем делать какие-то выводы, мне бы хотелось \'лучше уяснить ситуацию.
Я глянула на Янзена:
– Мне сказали, что это ты поднял тревогу. Что, кенгуру съел твою овцу?
– Не было этого, – ответил юноша, отчего толпа шелохнулась и заинтересованно примолкла. – Да, он пролез на пастбище… И давай гоняться за овцами, без разбору. Ну, как собака. А если бы догнал, не знаю, что было бы… Честно, не знаю. Но мы дожидаться не стали, а просто взяли и скрутили его. – И добавил рассудительно: – Но мне сдается, кенгуру запросто мог задрать овечку, просто не старался. Мустафа, а ты что скажешь?
Мустафа потер саднящую челюсть, мрачно глянул на Лео и очень неохотно подтвердил:
– Да, да, Янзен, ты прав. Это было, как… У Гаркави собака есть, с ней тоже так бывает: скок в загон и давай баранов шугать… Догнать любого может запросто, да только у нее другой интерес. – Он снова зыркнул на Лео: – Кенгуру еще молодой, может, просто охотиться не научился? Может, у нас поупражняться решил?
– Все понятно, – поспешила сказать я, чтобы опередить Сэнгстер – та была готова дать новый залп,
 т –
Второй вопрос: сколько было особей?
Тут Янзен, словно по подсказке (может, и правда ему подал знак Лео) выпалил:
– Лично я про одного знаю. И сурово посмотрел на Сэнгстер: – А ты других видела?
Сэнгстер потупилась и пробормотала:
– Нет. Других – только в Гоголе. – Она подняла глаза и контратаковала: – За что спасибо Джейсон Масмаджен.
Янзен на это не отреагировал. Он уже смотрел на толпу:
– Кто-нибудь из вас видел?
– Янзен, ты же сам отлично понимаешь, ни черта это не значит! – раздался чей-то голос. – Весь новый приплод кенгуру будет «зубами дракона»! Рексами, чтоб их!
– И когда эти рексы размножатся, избавиться от них будет потруднее, – подхватила Сэнгстер. – Все, иду дробовик заряжать. Перещелкаем кенгуру, пока они «зубов» не наплодили.
– Вспомнила! – воскликнула я, не дожидаясь, пока с ней согласится толпа. – Келли, у тебя же аллергия! На жаркое из кенгурового хвоста!
– Никакая не аллергия! Просто я его на дух не выношу! – огрызнулась она, не подумав.
– Во как! – ухмыльнулся Янзен. – А мне это жаркое нравится. Так что я, пожалуй, крепко подумаю, прежде чем за дробовик хвататься. А то сиди потом до отлета на одних овощах.
– До отлета?.. – окрысилась на него Сэнгстер. * – Что ты несешь, сопляк?
– Дело обстоит следующим образом, – сказала я. – Если тут появился не один реке, а целая популяция, вам придется уничтожить всех кенгуру. Так было в Гоголе. Тамошние жители не хотели, чтобы кенгуру бродили стадами…
– Стаями, – поправила Сэнгстер. – Кенгуру стадами не ходят.
– Жители Гоголя никогда не допустят появления кенгуровых стай. Любой кенгуру, появляющийся на территории Гоголя, подлежит уничтожению. Экологическая обстановка там такова, что любая самка кенгуру рано или поздно рождает рекса. – Я сделала паузу, напряженно глядя на толпу. – Буду с вами откровенна: экология Крайнего Предела схожа с гоголевской. А это означает, что перед вами встает аналогичная проблема. Лично я, прежде чем уничтожать всех кенгуру подряд, предпочла бы выяснить, едят ли рексы овец.
– Это вроде справедливо, – пожалуй, слишком рано поддакнул Янзен. – А как мы это сделаем?
– Первым делом я должна хорошенько изучить вашу экологию. Осмотреть место, где появился реке. Надеюсь, вы там следы не затоптали. Потом займемся окрестностями. – Я с ухмылкой оглянулась на Лео. – Тут мне повезло – у меня опытный помощник.
– Повезло, – подтвердил Янзен.
– Но если еще кто-нибудь вызовется подсобить, не откажусь. – Я посмотрела в упор на Сэнгстер. Пусть уж лучше она мне глаза мозолит, чем строит козни за спиной. – Ну/ Сэнгстер, что скажешь? Не против чуть-чуть поработать?
А что она могла ответить? Отказаться – значит потерять лицо. Она предпочла его сохранить, хоть и перекошенное от злости.
– Янзена тоже возьмите, – посоветовал кто-то из толпы.
– Да, – согласился другой. – Янзен, дуй с ними. Ты же любишь кенгуровое жаркое.
– Ну а вы пока будьте осторожны, – сказала я. – Овечек и тем паче детишек в обиду не давайте. И если вдруг кому-то попадется на глаза реке, немедленно сообщите нам. И не убивайте без крайней необходимости.
– Ну да, конечно, не убивайте! – передразнила Сэнгстер. Я на нее посмотрела, как на юродивую:
– Если не убивать, то он может вывести нас на стаю. Или ты готова ее искать до морковкина заговенья? Лично мне времени жалко. Будешь спорить?
Ей снова было нечем крыть. Мне оставалось добавить только одно.
– Сьюзен!
Она вышла из толпы.
– Сьюзен поручается взять с каждого барана пробу генетического материала. Просто на всякий случай.
Восторга это объявление не вызвало – Сьюзен так мечтала поохотиться на кенгуру Рекса. Но я знала, что прилюдно она спорить не будет.
– С каждого барана? – грустно переспросила она.
– Точно. Ни одного пропустить нельзя. Никто ведь не знает, что за гены в них прячутся. А вдруг какая-нибудь овечка родит шму?
Это вызвало смех. Шму – существо легендарное, у него божественный вкус. Стоит человеку плотоядно глянуть на этого зверя, как тот падает замертво. Шму – «зуб дракона» в его идеализированном виде.
Наш план горожане одобрили, не понравилась им только идея проверить овец. Придется успокаивать местных, хоть и жалко тратить на это время. Пастухам, как и всем прочим, хорошо известно, что нам необходимо видовое разнообразие. Я пообещала клонировать каждую овцу, которую задерут рексы, пока я буду их разыскивать. Конечно, обидно терять овцу, выращенную с великим трудом, но хуже, если погибнет уникальный код. Мустафа вызвался помочь Сьюзен с отбором генетического материала. Нашлись и другие добровольцы. Толпа наконец рассеялась, позволив нам приступить к делу.
Мустафа привел нас к загону, где Янзен с Лео поймали юного рекса. Загон ничем не отличался от прочих, которых я навидалась на своем веку. Таких полно и в Гоголе; и здесь, в Крайнем Пределе. И шумела отара ничуть не меньше, чем толпа горожан. Беготня, толкотня, блеяние…
Мы повернули за угол изгороди и увидели овец. И мне пришлось зубы стиснуть, чтобы не расхохотаться. Овцы, все до одной, были просто обалденные! Небесно-голубые! Сьюзен не выдержала и расхохоталась. Пришлось двинуть ее локтем по ребрам.
– Над баранами Майка потешаться не смей!
Майк пытался вывести племя, способное без вреда для здоровья кормиться мирабельской растительностью. У полученной им в результате весьма устойчивой породы вкус мяса не испортился, зато руно приобрело совершенно немыслимый оттенок. Майк быстренько прозвал своих питомцев «овцами Дилана Томаса» и предложил остальным пастухам брать у него ягнят. Очевидно, Янзен с Мустафой не отказались.
Сьюзен чуть успокоилась, то есть хохот перешел в хихиканье:
– Мамочка, да ты сама подумай! Столько шуму из-за того, что драконьи зубы поедают другие драконьи зубы…
Тут рассмеялся и Янзен:
– Мне это в голову не приходило… А ведь и правда смешно! – И вопросительно посмотрел на Мустафу.
Тот тяжело вздохнул:
– Да ты, Янзен, просто чокнутый. Ну да. Обхохочешься. На меня Мустафа посмотрел еще мрачнее:
– Но большой убыли в отарах мы себе позволить не можем. А ну как кенгуру разойдутся и сожрут всех баранов подчистую? Мы ведь даже не рискуем скрестить голубых с аутентично-земными, пока не увеличим поголовье раза в два, а то и побольше.
Я кивнула. Толковый парень, Янзену под стать. Неудивительно, что он хотел стрелять в рекса. Я бы на его месте, наверное, пальнула. Да, черт возьми, я бы выстрелила, даже будь реке аутентично-земным! Впрочем, хватит рассусоливать. Работать надо.
– Сьюзен, начинай с этой отары. Ни одной овцы не пропусти, поняла?
Если к зиме освободятся искусственные утробы, я позабочусь о том, чтобы поголовье любимцев Майка удвоилось, и не важно, нужны они нам или нет. Пожалуй, нужны. Собственно говоря, эта скотина только на первый взгляд страшновата. Ну да, воняет ужасно, но покажите мне благоухающего барана. Сукно из голубой шерсти получается красивое, а ковры – еще красивее. С недавних пор иметь в доме вещи из шерсти Майковых овец – это что-то вроде пижонства.
– За дело! – скомандовала я, и Сьюзен с Мустафой приступили к работе.
А я вслед за Лео прошлась вдоль ограды, внимательно глядя под ноги. Когда рядом с тобой такой опытный следопыт, лучше довериться ему и не мешать. Янзен, похоже, рассудил точно так же – он схватил Сэнгстер за руку и не дал ей путаться у Лео под ногами и затаптывать следы рекса.
Вскоре Лео остановился и показал нам, куда идти. Я взвалила на плечи свою экипировку, и мы двинулись по следу кенгуру.
Не такая это плевая задачка – выслеживать кенгуру, даже если с тобой егерь высшего класса. Хотя и сама я следопыт неплохой, а Янзен – и того лучше.
На сей раз мы имели дело с красными кенгуру (я не имею в виду цвет, сигналящий об опасности нашествия чудовищ; я имею в виду симпатичный рыжевато-коричневый окрас), с лучшими в мире прыгунами в длину – особенно если их напугать как следует. Выстрел Мустафы их напугал, и они Удрали скачками длиной от пятнадцати до двадцати футов. Поэтому нам приходилось искать место толчка, затем – место приземления и следующего толчка. В том, что мы идем за матерью рекса, никто не был уверен. И даже если поймаем ее, ни в чем не будем уверены, пока не прочитаем
ДНК. Мне придется взять пробы у большинства животных в стае, чтобы выяснить, способны ли они плодить рексов.
Сэнгстер нагнулась, вырвала с корнем растение-другое. Я нахмурилась и хотела было выдать «пару ласковых», мол, нечего дурака валять на работе, но она сунула мне под нос пучок травы и сказала:
– Тут, чтобы барана убить, реке не нужен. Вот эта травка запросто справится.
Янзен подошел, посмотрел:
– Точно, ядовитая эта трава. «Овцебой» называется.
Я чуть не рассмеялась. Трава имела мудреное латинское имя, как, впрочем, и все формы растительной и животной жизни, с которыми мы познакомились на Мирабели, но впервые я слышала ее, так сказать, народное название. Впрочем, это не что иное, как точный перевод с латыни. Сдается, тут поработал дедушка Лео. Сэнгстер опять нагнулась, выдернула еще травинку.
(
– Они совсем маленькие, совершенно безобидные на вид. Пастухи свои угодья как зеницу ока стерегут, эти ростки – совсем молодые.
Я сама углядела и выполола третье растение, а потом вскинула голову и поискала Лео. Он обнаружил очередную пару следов.
Это хорошо, что у кенгуру такие большие ноги. Иначе нелегко бы нам пришлось в жестком как проволока, колючем кустарнике. Стерев пот со лба, Лео показал на лежащий впереди оазис.
– Может быть, они там, в том числе и мамаша нашего рекса. Чтобы не иссохнуть на такой жаре, надо в тени прятаться.. – Он посмотрел на Янзена: – Других естественных источников воды в округе нет?
Янзен кивнул. Щуря глаза, я всматривалась в мерцающий горизонт. Он был зубчатый, как пила, – у большинства крупных мирабельских растений острые верхушки. Отчетливо виднелась граница между аутентично-земными кустарниками и лишайниками, потом изгородь, потом широкая полоса пустыни, наконец, темная зелень аутентично-мирабельского оазиса. Широкую полосу пустыни кенгуру преодолел бы скачков за двадцать; по крайней мере так казалось с того места, где я стояла.
– Видишь, опасны даже простые кенгуру, – наставительно произнесла Сэнгстер. – Могут прыгать через забор, значит, могут семена овцебоя переносить на шерсти.
– Семена эти ветром принесло, – проворчала я. – Ив Гоголе было то же самое.
И тут я не совладала с собой – задала вопрос, который меня мучил с того самого мгновения, когда я увидела в толпе эту женщину:
– Скажи-ка, пастух Сэнгстер, почему ты переселилась? Сэнгстер скривила рот, но я поняла сразу, что она разозлилась не на меня:
– Здесь я хлебороб Сэнгстер. Потеряла отару… Процентов семьдесят.
– Что, рексы перерезали? – спросил Лео.
Не будь выражение «испепеляющий взгляд» метафорой, от Лео осталась бы горстка пепла.
– Нет, от овцебоя передохли. Рексов мы перебили, и тех, от кого они пошли, а овцебой остался. Да еще как будто силы набрал.
– Ага, – вставил Янзен. – Когда мы с Мустафой решали, чьих овец разводить, Майка или Томаса, я побродил по округе, посмотрел. Сдается, тутошняя экология не благоприятствует овцебою… То ли он растет похуже, то ли яду поменьше накапливает. В Гоголе овцы от него десятками дохли, а у нас – ничего подобного. – Он наклонил голову вбок, отчего стал еще больше похож на Лео. – Так чего? Ты выяснишь, в чем тут разница?
– Сначала давайте найдем кенгуру. Я поручу Сьюзен разобраться с почвой и растительностью, только пусть сперва разберется с овцами.
Янзен нахмурился, чем меня удивил:
– Не слишком ли она молода?..
– А у самого когда день рождения? – Услышав ответ, я улыбнулась: – Да. Пожалуй, она слишком молода. Ты же на целых два месяца старше.
– Вот черт! – смутился Янзен. – Прости дурака.
– А нечего мне на больные мозоли наступать! Лео ухмыльнулся и хлопнул Янзена по плечу:
– Слышала бы Сьюзен твои слова, она б тебе наступила на мозоль! – И ласково обнял. – Янз, между прочим, это Сьюзен вывела канальщиков… ну, выдр, которые в каналах вокруг Торвилля водяной бурьян трескают.
На Янзена это, похоже, произвело сильное впечатление. Ай да Лео, ай да молодец, подумала я. Правильно, кто ж научит Янзена уму-разуму, если не ты.
– И если б от возраста зависело, чем можно заниматься, а чем нельзя, то нам с Энни впору сидеть в тенечке и мятным джулепом освежаться, – рассудительно добавил Лео. – А пока мы тут все, и стар и млад, не растаяли, может, дальше пойдем?
И мы пошли дальше. Полоса пустыни оказалась шире, чем я ожидала. Эх, нам бы прыгать, как эти кенгуру! Они-то сейчас наверняка лежат преспокойно в тенечке (и пьют небось мятный джулеп – не забыть бы спросить потом у Лео, что это за диво), и пока дневная жара не спадет, никуда они не ускачут.
След нашей кенгурихи (если это была наша кенгуриха) мы потеряли на широком, плоском выходе скальных пород, что отделял пустыню от оазиса. В первом же попавшемся тенечке мы остановились. Какая благодать!
Лео жестом велел нам ждать, а сам осторожно двинулся дальше. Задача его мне была понятна: обнаружить стаю и не спугнуть. Я вручила ему пробник. Если попадется тварь, похожая на рекса, проведу экспресс-анализ. Может, здесь не одна самка приносит «зубы дракона».
Мы долго ждали в тишине, которая нарушалась толькр журчанием ручейка и гомоном погремух. Эту тварь, самую шумную в живой мирабельской природе, надо бы каждой планете иметь. Она трещит, пока ее что-нибудь не потревожит. Умолкнет – жди неприятностей.
Многие ее считают птицей. Что ж, она летает и яйца откладывает, а разве птицы не тем же занимаются? А вот лично я считаю, что птица без перьев – не птица. Погремуха ближе всего к ящерицам; в аутентично-земной фауне самый близкий ее родственник – птеродактиль. Правда, в архивных файлах у птеродактилей коричневый или зеленый окрас. Интересно, что получилось бы у земных палеореконструкторов, попади к ним ген погремухи?
Мало того что существа эти очень шумливы, у них необыкновенно яркая расцветка: синие, красные, фиолетовые и желтые тона. Причем в самом безвкусном, с точки зрения человека, сочетании. Неудивительно, что обладателей столь интенсивной окраски мирабельские хищники даже не пытаются пробовать на зуб. Впрочем; яйца погремух съедобны, и не только для мирабельских хищников.
Мы смотрели на погремух, мы их слушали. И наверняка не только я, но и остальные мечтали найти гнездо со свежими яйцами.
Но заняться их поисками не успели. Вернулся Лео. Он наклонился и зашептал мне на ухо, чтобы не обеспокоить погремух:
– Энни, стаю я нашел, но в ней никого похожего на рекса. И вообще никого с отклонениями. Обыкновенные кенгуру, вегетарианцы. Травку стригут, листочки щиплют.
– Можно к ним подобраться так, чтобы не всполошились и не разбежались?
– А это как подбираться.
– Ну, спасибо! – состроила гримаску я.
И вся наша честная компания пошла крадучись – кто как умел. Напрасно я беспокоилась насчет Сэнгстер – она, похоже, в детстве на курсах выживания не била баклуши. Во всяком случае, шумела по пути к оазису не больше, чем любой из нас.
Мы продирались через заросли скрэбовой колючки, львинозуба, сторонись-травы, цапцарапки и колидоболи. Идти приходилось на подъем и в основном по скале, лишь кое-где прикрытой почвой. Лео героически протаранил стену задодера и набрал целую рубашку ужасных колючек, но зато избавил от этой участи нас. Я ему не завидовала: отделаться от этих трофеев будет ой как нелегко.
Наконец Лео нас остановил. Он опустился на колени и пополз вперед, и дал мне знак двигаться следом. Потом мы висок к виску сидели на корточках и всматривались через узкую преграду из кустов.
Оазис этот существовал благодаря небольшому ручью. В тени окружающих его деревьев отдыхала группа кенгуру и походила не на стаю зверей, а на компанию горожан на пикнике. На виду было не меньше двух десятков кенгуру, но ни одного – с полосатыми бедрами. Понятно, нельзя исключать, что зверей гораздо больше, и те, кого мы не видим, пасутся в кустах.
А может, матушка нашего рекса изгнана из стаи? С родителями «зубов дракона» такое случается.
За моей спиной кто-то поперхнулся воздухом. На секунду смолкли погремухи, затем, к моему облегчению, затрещали как ни в чем не бывало. Сэнгстер указывала куда-то левее меня, на колючий кустарник. Я повернула голову – и заметила кенгуру в прыжке; мелькнули полоски. Пока зверь стоял на четвереньках и пил из ручья, я разглядела морду обычного красного кенгуру, вполне вегетарианские челюсти, слабые разводы на ляжках. И удовлетворенно кивнула: ты-то нам и нужна. Она достаточно отличалась от других, чтобы стоило начать с нее.
Я забрала у Лео пробник, отползла, не поднимаясь с колен, и продралась как можно ближе к кенгуру. Слово «продираться» – самое ходовое в этой эконише. Наверное, ладоням моим уже никогда не зажить.
Как раз в этот момент двое подростков затеяли спарринг – дрались ногами. Что ж, мне это на руку!
Убедившись, что зверям не до меня, я встала, на цыпочках прошла вперед и всадила пробник в полосатую. Она вздрогнула, оглянулась, но не встревожилась ничуть, лишь оперлась на хвост и почесала совершенно по-человечески, ужаленное место передней лапой.
Я очень медленно смотала леску. Работала как автомат: уложила добычу в рюкзак, снова зарядила пробник и «подстрелила» второго кенгуру, на этот раз самца с широкими плечами и мощной грудной клеткой. Если рексы способны вырастать в таких же богатырей, мне будет чертовски нелегко добиться их сохранения.
Но этот самец не выглядел опасным. Он лежал в густой тени брюхом кверху, задрав ноги, и походил на опрокинутую плюшевую игрушку.
Майк однажды подрался с таким же здоровым красным кенгуру, и понадобилось сделать 121 стежок, чтобы зашить Майку раны. У кенгуру есть когти, чтобы выкапывать съедобные растения. А когда зверь напуган, он этими когтями норовит распахать лицо или морду противнику.
Итак, две пробы есть. Останавливаться на этом я не со* – биралась. Буду работать, пока можно.
Еще одиннадцать проб удалось взять без проблеме Затем я подкралась к четырнадцатому зверю, самке. Она наблюдала за поединком, а ее детеныш пасся рядом. Детеныш вознамерился нырнуть в сумку к мамаше, и она резко повернула к нему голову.
Мне ничего не оставалось, как выстрелить в упор. Детеныш, лезший в сумку головой вперед, кувырнулся там, высунул головенку й уставился на меня. Мамаша подпрыгнула, как будто в нее не безобидный пробник угодил, а разрывная пуля.
В следующий миг погремухи дружно взмыли, и они уже не тараторили, а только хлопали крыльями, а кенгуру, все до одного, кинулись врассыпную.
Янзен и Лео тут же встали, заставили и Сэнгстер подняться на ноги. Так меньше риска быть затоптанными – с запаниковавшими кенгуру шутки плохи. На всякий случай Лео еще и заорал на них.
Жаль только, что^ кенгуру – твари крайне тупые, и с этим ничего не поделаешь. На моих спутников ринулось аж целых три зверя.
Янзен прыгнул влево. Лео, не умолкая, – вправо. А Сэнгстер, как была посередке, так и осталась на месте. С перепугу не сумела выбрать направление бегства. Шажок влево, шажок вправо – так пешеход топчется, чтобы не столкнуться со встречным.
Полосатая нацелилась прямиком на Сэнгстер.
Я вскинула дробовик и взяла кенгуриху на мушку.
– Энни, стой! – закричал Лео.
Но я помнила о том, что случилось с Майком. У меня не было выбора.
И тут одновременно произошло три события: Лео зацепил Сэнгстер ступней за лодыжку и сдернул с пути кенгуру; Янзен заревел громче, чем когда-нибудь, на моей памяти ревел Лео, а я нажала на спуск.
Полосатая коснулась земли одним пальцем задней лапы и с помощью этой символической опоры развернулась в прыжке. Пуля прошла у нее над плечом, и кенгуриха метнулась прочь от Сэнгстер. К тому времени, как эхо отразилось от всех окрестных скал и умолкло, стая скрылась с наших глаз. Я подбежала к Лео и Сэнгстер. Он помог ей встать, отряхнул пыль с ее одежды. Вежливо ощупал ее с головы до ног – нет ли травмы. Кивнул – значит, все в порядке. Теперь можно и на Янзена взглянуть. Тоже вроде бы цел и невредим.
– Женщина! – рявкнул Лео. – *1ерт бы тебя подрал! Сама ведь говорила: не стрелять без крайней необходимости!
– Да ладно… Лео, ты видел когда-нибудь человека, покалеченного когтями кенгуру? – У меня ослаб голос, выдохся адреналин; жара вдруг сделалась невыносимой. – Я сейчас не в настроении выслушивать твои упреки.
Я зло посмотрела на Сэнгстер:
– Если ты способна идти, давай голосовать. Я – за то, чтобы убраться из-под солнца и заняться пробами.
Она открыла рот – хотела что-то сказать. Но передумала и лишь кивнула.
Мы поплелись обратно к загону. И к» тому времени, когда наконец очутились на пастбище Янзена, я вполне очухалась, чтобы грозно глянуть на Лео и прорычать:
– А ну, признавайся, что такое «мятный джулеп»? Может, он и мне понравится?
Лео покосился на Янзена, тот ухмыльнулся:
– Ты же знаешь, я люблю смешивать всякую всячину. А еще ты знаешь, что в моем доме ты всегда желанная гостья. – Он чуть склонил голову набок. – Только не вздумай рассказывать Сьюзен, какой я дурак.
– Сама поймет, – усмехнулся Лео.
Мы шутили – значит, все было в порядке.
До вожделенной прохлады и мятного джулепа оставалось два шага, и тут Сэнгстер схватила меня за руку. Я повернулась и увидела перекошенное бешенством лицо. Ну вот, опять! Delenda est

 
[1]
 Кенгуру Рекса!
Но я услышала совсем не то, чего ожидала:
– Почему?!
Я растерялась:
– Что – «почему»?
– Почему ты выстрелила в этого проклятого кенгуру? Все-таки некоторых людей жизнь ничему не учит. Я пожала плечами и устало вздохнула:
– На Мирабели самый малочисленный вид – люди. Тут мое терпение иссякло, я резко отвернулась и ушла в
прохладу Янзенова дома, и хлопок двери оставил последнее слово за мной.
Просто не передать словами, до чего мне полегчало от мятного джулепа. Я даже уселась за компьютер Янзена (своя рука – владыка) и запустила программу анализа собранных нами проб. А пока дожидалась отчета, соединилась с лабораторным компьютером – посмотреть, не поступали ли в стационар новости от ребят из моей команды.
Сначала я получила отличную реконструкцию. Даже не мечтала увидеть такой великолепный образчик генной инженерии. Зубы по краям челюстей (двухдюймовые!) соприкасались друг с дружкой, как лезвия ножниц. Зверь с подобными зубами, да еще способный раскрывать пасть на 180
е
, по-настоящему опасен, такой любую кость перекусит. Ну, может, и не любую, но баранью – точно.
И все-таки это не являлось доказательством того, что рексы резали овец.
Увы, это не было и свидетельством в защиту обвиняемых.
Затем компьютер выдал на экран схему вторичных цепочек. Я ни черта не поняла. Не преуспел и Чай-Хун, от которого пришло такое сообщеньице: «Энни, прости, но тут все такое странное. Сейчас ищем аналоги в корабельных архивах. Когда найдем, дам знать».
Ну, это не раньше чем завтра… Слишком много времени отнимают поиски и сверка, а ведь еще неизвестно, есть ли с чем сверять. Одному Богу ведомо, какие знания выпали в пути из корабельных архивов.
Зато генетический код мадам Полосатой Попки вполне соответствовал моим ожиданиям. Ну, разве что было несколько отклонений от нормального ДНК красного кенгуру.
– Ну, как насчет кенгурового жаркого? – произнесли у меня за спиной.
– Легко! – не оглядываясь ответила я. – Есть можно, а это – пустяки. – Я постучала пальцем по экрану, по аномальным звеньям.
– Янзен, – услышала я голос Лео, – когда она гены читает, ее отвлекать бесполезно. Вы с ней о разных вещах говорите.
Тут уж я не могла не отвернуться от экрана:
– Извини, Янзен. Так о чем ты спрашивал?
– Да просто хотел узнать, ты от кенгурового жаркого на обед не откажешься? Сам-то я, пока выбор есть, буду кен-гурятину трескать за милую душу.
– Энни, соглашайся. – Это снова Лео. – Янзен с Мустафой такое блюдо сварганили – пальчики оближешь. Саму Крис переплюнули.
Крис – лучшая стряпуха на Мирабели. Она дочка Элли, Сьюзен – ее сестра. Это из-за Крис я так люблю отдыхать в «Озерном лосе».
– Да, солидная рекомендация. А мне поучаствовать можно? – Это уже Сьюзен. – Мамочка Джейсон, я отнесла в машину пробы овечьей крови. Все подготовила к анализу – вдруг срочно понадобится. А это кто, мать твоего рекса? Я у Сэнгстер спросила, что вы нашли, так она воды в рот набрала. Что это вы с ней сделали? Припугнули, что у нее на кукурузе клопы вместо зерен вырастут?
– Не тараторь! – велела я. – Да, Янзен, спасибо. Я и сама от кенгурятинки без ума. А Сьюзен достанется? Или, может, на диету ее посадить?
Сьюзен сделала вид, будто собирается меня треснуть. Янзен сказал ей с ухмылкой:
– Хватит тебе, Сьюзен, не волнуйся. Ну, теперь-то мне понятно, почему Лео решил на Энни жениться. Два сапога пара.
Я, чтобы сменить тему, снова ткнула пальцем в экран:
– Вот он, наш самый вероятный кандидат в родители рекса. Осталось только проверить добавленные цепочки. Можешь смотреть, если только тебе не интереснее, как Янзен с Мустафой готовят жаркое. Будет для Крис отличный подарок ко дню рождения…
На минуту от возмущения Сьюзен лишилась дара речи. Янзен снова ухмыльнулся и сказал:
– Да успокойся, Сьюзен, запишу я для тебя рецепт. Побудь с Мамочкой, потом расскажешь, что тут интересного насчет рексов.
Ну да… у этого паренька и его дедушки много общего.
Пока Сьюзен придвигала кресло, я повернулась к монитору и стала просматривать код сначала. Да, есть добавленная цепочка, ют она. Я разделила экран, на вторую половину вывела код рекса и сравнила. Сомнений – никаких!
– Ну, Лео, спасибо, что полосатую не дал грохнуть. Это она – мамаша.
Я сохранила результаты, чтобы отправить их в лабораторию, и вывела на экран следующую пробу.
– Так-так, посмотрим, сколько тут еще носителей рексов.
К тому времени, как Мустафа подал на стол кенгуровое жаркое, я просмотрела тринадцать проб и обнаружила еще двух носителей. В том, что это они, сомнений не возникало.
– Вот свинство! – буркнул Лео.
– Нет, Шумный, не совсем так, – помотала головой Сьюзен. – Очень похоже, что реке – только промежуточное звено, а конечным будет аутентично-земное.
Лично меня в ту минуту больше всего интересовало жаркое. Оно вполне соответствовало рекламе Лео. Пока я гадала, каких специй накидали в сковороду Янзен с Мустафой, Лео положил мне на предплечье ладонь.
– М-м-м-м-ф? – спросила я с полным ртом.
– Все-таки ассистентов надо воспитывать, – сказал он, – чтобы жаргоном не злоупотребляли.
Я зачерпнула вилкой жаркого и посмотрела на Сьюзен.
– О-па! Извини, Шумный. Обычно зуб дракона – это химера, кусочки и клочочки генетического материала от двух совершенно разных особей. Возможна даже комбинация «растение – животное». Но это редкость. Однако, если мы узнаем, что одновременно три кенгуру собираются родить на свет рексов, и все эти рексы будут генетически достаточно близки для скрещивания, что это не зубы дракона. Есть большая вероятность, что они – первое видимое звено в цепочке, ведущей к очередной аутентично-земной особи. – Она напряженно смотрела ему в лицо – дошло ли на этот раз? Лео кивнул, и она вернулась к еде.
– Мустафа! Янзен! Отличная работа! Но если б нам пришлось истребить всех кенгуру, я бы к вашему жаркому под страхом смерти не прикоснулась.
– И много тут в округе кенгуру бродит? – спросила я у местных ребят. – Хотя бы примерно?
Они переглянулись, и Мустафа ответил:
– Может, сотни две. Как-то в голову не приходило сосчитать.
Янзен покивал, дескать, ему тоже это в голову не приходило, и проговорил:
– После обеда что-нибудь скажем. С заходом солнца они почти все выбираются на луга, пастись. Если б мы не овец растили, а злаки, куда больше было бы проблем.
Сьюзен вопросительно посмотрела на него.
– Кенгуру всегда предпочитают нежную пищу, то есть всходы и молодые побеги. Пусти их на любое поле – все подчистят. А овцы едят жесткую растительность, для большинства аутентично-земных непригодную, и тоже все подряд метут.
– Ага, – кивнул Мустафа. – Овцы – дуры, ядовитой травы не отличают.
Тут я кое-что вспомнила:
– Извините, я на минутку. – И перебралась к компьютеру, чтобы связаться со стационаром. А миску с жарким захватила с собой,
Мне повезло – на вызов откликнулся Майк, и, что еще лучше, никакие ЧП не требовали моего срочного возвращения.
– Хочу экологическую обстановку по Гоголю. Сможешь завтра вечером прислать?
Он состроил такую мину, что я поспешила добавить:
– Не обязательно полностью, можно й вчёрне,~лйшь бй побыстрее. А мелькнет что-нибудь интересное – доделаешь.
Гримаса с его лица не исчезла, и я глубоко вздохнула:
– Селиму запряги. Вдвоем быстрее справитесь.
Тут его лицо сразу прояснилось, Ах, молодость, любовь… Неужто от меня вы ушли безвозвратно?
– У тебя что,.какие-то новости?
– Ага. – Теперь он улыбался. – Твой реке не воспринял ягненка как еду.
Кто-то рядом со мной торжествующе воскликнул:
– Отлично!
Я ничего не сказала, лишь подозрительно посмотрела в глаза Майку. Но он тоже помалкивал, и пришлось его подстегнуть:
– Но есть «но», да?
– Да. Может, у него все впереди? Пока что для него лучшие лакомства – погремухи, корнеплоды и лысокрысы.
А вот это уже интересно. Вся эта живность была на Мирабели и до нас, и мы в ней видели только сельскохозяйственных вредителей.

 
Ну, их-то – ради Бога, – сказала я. – Это же все мелочь, не то что овцы.
– И что с того? У нас только один реке, а один – это не статистика. Кто возьмется предсказать, на какую дичь будет охотиться Целая стая?
– Я берусь, – перебила я. – И поэтому должна здесь задержаться.
И тут же испытала прилив вдохновения:
– Майк! В следующий раз, когда проголодается, подсунь-ка ему эту чертову рыбу-попрыгунью.
Майк снисходительно улыбнулся:
– Ах, Энни, Энни… Спустилась бы с небес на землю. К тому же для рексов эта экониша не подходит.
– Все-таки попробуй. И доклад об эконише сюда подкинь, как только сможешь. – Я отключилась, взяла миску и повернулась к обеденному столу. Едва не сбила Лео с ног. Оказывается, все стояли у меня за спиной и пялились в экран.
– \'Сядьте,/ – велела я, – и извините меня. Давайте-ка наконец отдадим должное жаркому.
Что мы и сделали, а когда с едой было покончено, пришло время Янзену и Мустафе идти к своим овцам… А нам с ЛеО – искать в полях наблюдательный пункт, чтобы считать выходящих на пастбище кенгуру. По пути нам встретилось полдюжины местных, и троих мы «мобилизовали». Сьюзен взяла два пробника, один дала Лео, а другой оставила себе – со снаряжением у нас была напряженка. Надо будет зимой наделать пробников про запас, или взять в группу техника, который будет мастерить необходимые инструменты. Сэнгстер нигде было не видать. Скорее всего занимается где-нибудь любимым делом – раздуванием антирексовой истерии. Зря я не додумалась затащить ее к нам – под надзором была бы шелковая.
Вечерок для игры в прятки выдался подходящий. Жалко, что Лео ушел на другой край поля. Солнце заходило, жара спадала, на траве собиралась роса, и я промочила обувь и штанины до колен, хорошо, что захватила с собой кусок непромокаемого брезента – хватило и постелить, и накрыться.
Как выяснилось, людей кенгуру не боялись. На данный момент для нас это было плюсом. С другой стороны, если и у рексов такой раскованный нрав, нам это может выйти боком.
Мы со Сьюзен разместились на виду друг у друга – то есть могли переглядываться с помощью мощного фонаря. Но мне вскоре стало не до нее – я увлеклась отбором проб. Она занималась тем же и в такой же спешке.
По прикидкам Мустафы, кенгуру было никак не меньше двухсот голов. Мне показалось, что их куда больше. В радиусе действия моего фонаря я насчитала почти 100. Свет им нисколько не мешал – они безмятежно щипали траву там и сям. Точь-в-точь стадо коров, и такие же глупые. Один малыш, пока я его по носу не хлопнула, все приноравливался сжевать мой брезент. Он ускакал и запрыгнул в мамашину сумку, и уставился оттуда на меня. А мамаша преспокойно жевала, пока я у обоих брала пробы.
Воздух свежел, и кенгуру вели себя все оживленнее. Детеныши гонялись друг за дружкой, и их возня напоминала мне о непрестанных дружеских пикировках Майка и Сьюзен.
Некоторые кенгурята щеголяли полосками на бедрах, и пока они играли, я подобралась как можно ближе, чтобы взять чуточку мышечной ткани. Вот снова разыгралась битва – огромные прыжки в высоту и мощные удары задними ногами; и это служило отличной маскировкой моим действиям. Три взрослых кенгуру время от времени переставали грызть траву и поглядывали на младших с такой же усталой снисходительностью, с какой я иногда поглядываю на своих молодых помощников. Убедившись, что с детенышами все в порядке, взрослые возвращались к своему занятию, то есть копанию в земле – наверное, корешки добывали.
Пока вы эти когти в деле не увидите, они вам страшными не покажутся. Снова я восхитилась широченными плечами. Не знаю, почему реке для кого-то выглядит страшнее (по крайней мере на первый взгляд), чем кенгуру обыкновенный. Я следила за ними, а по спине бежали мурашки. Еда, которую °ни выкапывали, мне показалась знакомой. Свет нашей новой звезды прекрасно подходит для любовных свиданий, а вот для наблюдения за кенгуру в поле – увы. Я с трудом удержалась от соблазна направить на них луч фонаря. Кенгуру эти в возрасте, но вряд ли так же спокойно отнесутся к моему появлению, как детеныши. Устраивать переполох неохота – больно уж много их в непосредственной близости от меня. И то сказать, очутиться на пути ошалелого зверя весом в несколько сот фунтов – удовольствие маленькое.
Старший вдруг задрал голову – явно насторожился. Я проследила за его взглядом. Заметно какое-то оживление на краю стаи, поблизости от того места, где я в последний раз видела Сьюзен. И будь я проклята, если увижу ее и сейчас – между нами слишком много взрослых кенгуру.
Ближайшие ко мне звери заерзали, два взрослых самца скакнули в направлении Сьюзен, замерли в напряженных позах. Оказывается, на пастбище пришла новая стая. Эта была поменьше, в ней преобладали самцы, а еще я заметила двух\" саЧгок и двух подростков. И один из Самцов щеголял полосами на заду. Подкрасться к нему я не решилась – и так животные рядом со мной нервничали. Оставалось только ждать и* надеяться, что пятерка вновь прибывших подойдет к Сьюзен на точный выстрел пробника.
Но они обогнули Сьюзен и отошли в сторону. И хорошо, что отошли, – приглядевшись, я обнаружила, что папаша – обыкновенный кенгуру, чего не скажешь о мамашах. Черт с ними, с полосами. Это были самые настоящие кенгуру Рекса! Каковое обстоятельство большинству зверей на поляне понравилось еще меньше, чем мне.
Вновь прибывшие двигались особенно. С другой стороны, они и должны были двигаться особенно – аномалия как-никак. Пасся только самец, остальные выискивали в траве мелкую живность, которую спугнули остальные кенгуру. Теперь понятно, почему рексы держатся близ травоядных. Пасущаяся стая, во-первых, их прикрывает, а во-вторых, гонит корнеглодов и лысокрыс прямо в хищные зубы.
Еще никто и никогда не закусывал на моих глазах столь же впечатляюще. Я приникла к траве; я надеялась, что самки и детеныши подойдут ко мне вплотную и позволят взять генный материал. Ружье я отложила, а пробник взяла на изготовку.
Как ни странно, окружавшие меня кенгуру, тревожно понюхав воздух, успокоились и вернулись к еде. Когда рексы приближались, красные отступали, но признаков паники я не замечала. Приличное общество не радовалось хищным дикарям, но и не считало необходимым прекращать из-за них обед.
Детеныш рекса запрыгал за какой-то мелкой зверушкой. Он увлекся погоней; он скакал прямиком на меня. Я лихо всадила в него пробник, и зверек подлетел прямо вверх, и запрыгал обратно, к мамаше. Та исторгла кашляющий лай; подобных звуков я от кенгуру еще не слышала.
Мать кашлянула снова, затем перепрыгнула через детеныша, и в следующую секунду я очутилась нос к носу с взбешенным рексом. В нем было несколько сот фунтов веса. Челюсти оглушительно щелкнули. Я вскинула дробовикг но в ту же секунду как будто груженый товарняк врезался мне в плечо. Ружье улетело в одну сторону, я – в другую; я кувыркалась по земле, изо всей силы пытаясь увернуться от пинка подоспевшего кенгуру-папаши.
В нашу сторону ударила яркая вспышка, осветила летящую на меня самку. Где-то позади меня раздался крик, грянул выстрел. Хотите верьте, хотите – нет, но пуля прошла в миллиметре от моего правого уха.
Мамаша застыла как вкопанная, но от страха, а не от попадания. Все остальные кенгуру, и простые, и рексы, кинулись врассыпную. От их прыжков содрогалась земля. Я кое-как поднялась на ноги: надо выбираться, если это возможно, из столпотворения. И только теперь обнаружила: какой-то дурак поймал за хвост кенгуру Рекса и пытается не только удержать его, но и оттащить от меня. Второй дурак обхватил ноги зверя, оторвал их от земли, не давая кенгуру лягаться.
Идиоты! У него в запасе зубы! Но еще не успев додумать эту мысль, я бросилась на подмогу. Присела, прыгнула, врезалась грудью в звериную голову, схватила за горло, прижала к себе кошмарную башку изо всех сил, не давая раскрыться пасти. Животное сопротивлялось что было мочи. С многими зверями по глупости своей я сталкивалась нос к носу, и ни один из них не дышал так смрадно, как этот реке. Через дымку, подсвеченную фонарями, я увидела кого-то из своих; он побежал и вонзил шприц в полосатую ляжку. Кенгуру взбеленился еще пуще, удвоил усилия. Я чуть не задохнулась. Не хотелось и думать о том, что добыча может запросто оттяпать мне ухо.
Кто-то пытался стянуть веревкой лягающиеся задние Лапы, но успеха в этом не добился. У меня не осталось ни капли сил, я бы отпустила проклятую тварь, если бы придумала безопасный способ это сделать. И вдруг сопротивление прекратилось. Зверь еще подрыгал слабеющими лапами и обмяк.
Ну и денек! В такую жару на работу выходят только круглые болваны. Люди нормальные лежат в тенечке и пальцем не шевелят.
– Хорошо, что длинная, – сказал человек с веревкой и довел свою работу до конца, как заправский ковбой из корабельной фильмотеки. Затем сорвал с пояса второй моток веревки, подошел ко мне И обвязал кенгуру челюсти. Встал, отряхнул руки и проговорил: – Келли, в следующий раз захвати мышеловку получше. Черта с два я еще раз захочу повторить этот фокус]
Сэнгстер отцепилась от хвоста кенгуру и встала перед мужчиной.
– А я-то думала, в Техасской гильдии умеют бычков вязать, – сказала эта язва. – Ладно, с остальными управится Австралийская гильдия.
– Вот черт! – «Техасец» растягивал гласные – у его тусовки это отличительная черта. – Дайте ж и нам потренироваться. Эти зверушки пошустрее длиннорогих, и повадки у них другие.
– Да ради Бога! – буркнула Сэнгстер. – А сейчас давайте-ка его в клетку затащим, пока валиум не выдохся. Для тебя, Джейсон, мы и остальных переловим.
Вчетвером мои добровольные помощники взвалили беспомощного рекса на плечи и понесли в город. Все это выглядело полнейшим абсурдом, особенно последнее обещание Сэнгстер. А может, я просто ничего не соображаю? Может, кенгуру меня не только по плечу, но и по голове шандарахнул? Самочувствие мое эту версию поддерживало.
Должно быть, я не только чувствовала себя неважно, но и выглядела; вскоре Лео и Сьюзен отобрали ружье и пробник, подхватили меня под руки и повели. Я даже не додумалась спросить, все ли в порядке у них самих.
Лео смотрелся не ахти – наверное, мне под стать. А Сьюзен была как огурчик, шагала бодро, так и норовила меня тянуть. Как будто и не досталось ей от кенгуру на орехи.
– Мамочка Джейсон! – щебетала она. – Я так рада, что ты не пострадала! Честное слово, у меня еще никогда такого классного приключения не было. Шумный, а у тебя? Ты что-нибудь подобное видывал? Вот погоди, расскажу Крис, Элли и Майку…
Мне не надо было поддерживать беседу, поэтому я молчала – берегла дыхание.
– А мы и правда остальных переловим? – спросила Сьюзен. – И детеныша? А найдем? Он ведь еще совсем маленький, не может без маминого молока, да?
Я вспомнила, как выглядели детеныши, хоть и не успела тогда их толком рассмотреть. Пожалуй, и впрямь их надо найти. Если наш пленник и переживет лошадиную дозу ва-лиума, то маленький рексик долго без матери не протянет.
Повернув за угол, мы увидели импровизированную клетку. Мне она понравилась: большая, встроенная в кузов трейлера. Трейлер этот стоял возле дома Сэнгстер. В клетке находилась самка кенгуру Рекса, она еще не пришла в себя, но намордник с нее уже сняли. И рядом был ее детеныш. Во всяком случае, я надеялась, что это ее чадо. Малыш очень нервничал, но вся его энергия тратилась на попытки привести мамашу в чувство.
Вокруг собралось все население городка Крайний Предел – поглазеть. Сэнгстер стояла, по-хозяйски прислонясь к клетке. Завидев нас, кивнула и сделала несколько шагов навстречу.
– На Земле есть зоопарки, – заявила она без всяких околичностей. И, глянув на техасца, добавила: – Раманатан про них раскопал кое-что в корабельном архиве. – Она сложила на груди руки и не терпящим возражений тоном закончила: – МЫ тут посоветовались и решили: если хочешь, держи их в зоопарке. Мы и остальных выловим.
В мои планы это вовсе не входило. Но и возражать я не собиралась. Спасибо и на том, что Сэнгстер и ее гоп-компания не ухлопали кенгуру на месте.
– А кто будет строить зоопарк? –
 
спросила я. – И кто собирается ловить корнеглодов и лысокрыс?
Сэнгстер и техасец переглянулись.
– Позже решим, – ответила она.
«Уж вы решите», – подумала я, но смолчала.
Пожав плечами, я отвернулась и побрела к дому Янзена. Надо было отмокнуть в горячей воде – все мышцы ныли, плечи онемели от ушибов. Ушибы – ерунда, лишь бы чего похуже не было.
– Покормите чем-нибудь детеныша, – попросила я напоследок. – Мы зверей от охоты оторвали. Корнеглоды подойдут. Сама видела, как он их лопал.
Я ушла. Кто-нибудь позаботится о малыше. Скорее всего – Янзен.
Сэнгстер догнала меня у самых дверей дома Янзена.
– Я уговорила Австралийскую гильдию с нами сотрудничать. Если надо, уговорю и зоопарк спонсировать. Сумчатые – под нашей юрисдикцией. Может быть, кенгуру Рекса аутентично-земной. Он пропал вместе с бортовыми файлами.
– Может быть. – Я остановилась в задумчивости. До чего странная женщина! Ведет себя так, что хоть на цепь сажай. Наверное, верить ей просто глупо.
– Скорее всего это промежуточное звено, но следующее должно быть аутентичным.
– Для нас главное, чтобы они овец не трогали, – проворчала она. – Иначе придется снова перебить кенгуру. Мы убедили Техасскую гильдию помогать. Можно всех переловить – для твоего зоопарка.
Ну что я могла на это сказать?
– А потом обычные дадут новую партию рексов. – Я снова пожала плечами.
Сэнгстер ухмыльнулась:
– Эту пару я ради тебя пощадила. И ребят уговорила насчет зоопарка ради тебя. Так что мы теперь в расчете.
Последние слова она сказала, точно выплюнула. Резко повернулась и затопала прочь, нарочито поднимая пыль. Что значит – в расчете? До чего же странная особа…
Напрасно я надеялась подлечиться сном – когда открыла глаза, ушибы ныли по-прежнему. Сьюзен сидела на краю моей койки, как на колючей проволоке, и дрожала от нетерпения.
– Ну что? – спросила я.
– Мамочка Джейсон, вчера поймали вторую самку с детенышем. Теперь они все у нас!
– Вот черт… Не собиралась я их держать в\'зоопарке. Просто повезло, что пастухи не прикончили всех кенгуру. Могли травануть валиумом, могли забить до смерти. – Я говорила не очень связно – по утрам всегда торможу. – Вот что: почитай про зоопарки. Да не эти краткие справки, что выкопала Сэнгстер с приятелями. В зоопарках всегда держат последних представителей видов. Это смертный приговор, так сказать.
– Да, – словно вспомнила она. – Майк! Они с Селимой сейчас в Гоголе, проверяют, как ты просила, тамошнюю экологию. К вечеру закончат.
– Хорошо. А ты займись тем же самым здесь. И тоже управься к вечеру.
– Спорим, я быстрее Майка сделаю!
– Лучше бы качественнее! Иначе «быстрее» не считается.
Она ухмыльнулась, спрыгнула с койки и, не сказав больше ни слова, выскочила за дверь. Если не проведет проверку быстрее и качественнее Майка, я ей задам! Позвоню Майку и тоже возьму на «слабо».
Я кое-как сползла с кровати. Сначала – завтрак, от него мозги зашевелятся. Потом – за компьютер: может, из лаборатории новости есть? Новость была – в виде записки от Чай-Хуна.
«Энни, Австралийская гильдия обсуждала нашу тему на внеочередной конференции, так что – оцени!» К письму прилагались два рисунка – реконструкции тварей, которых, возможно, предстояло породить рексам.
Боженька Чай-Хуна особым талантом наградил. Дай ему расшифровку гена, и он нарисует животное, которое из этого гена получится. Присланные им реконструкции латинскими названиями не сопровождались, а значит, в корабельных архивах Чай-Хун никакой информации о них не нашел.
На первом рисунке я лицезрела разновидность кенгуру. На втором – урода, которых свет не видывал; такой даже мирабельских рыб-попрыгуний за пояс заткнет. Такие же челюсти нараспашку, что и у королевских, но – стоит на Четырех лапах! Хвост не толстый (это понятно, кенгуру хвост нужен, чтобы балансировать, а этому он зачем?), а полосы, сужаясь, доходят аж до лопаток. Первобытный хищник с маскировочным окрасом.
Горловина сумки обращена не к голове, а к хвосту. Дайте-ка секундочку, я соображу. Это чтоб детеныш не вывалился, пока самка преследует добычу, да и чтобы не поранился о колючие кусты! Да это же сумчатый волк! Или кто-то на него похожий
– г
в сумчатых волках я не больно много смыслю. Оба-на, приехали!
Так, что там у нас на очереди? Письмо Майка. Как и сказала Сьюзен, Майк с Селимой уже в поле. Сьюзен запамятовала передать мне последнюю весточку: мой свадебный подарок счел рыбу-попрыгунью классной игрушкой, но гастрономического интереса к ней не проявил. Майк прав, нынче у нас не самое удачное лето.
– Ну, Энни, как плечо? – Лео выглядел так, будто с рассвета был на ногах.
– Плохо слушается. – Вот же лапочка, подошел, стал массировать. – Для меня твой подарок теперь еще дороже. Я поняла, чего тебе стоило его добыть.
– На что ни пойдешь во имя любви? – Я не видела его улыбку, но почувствовала, как она осветила комнату. – Чем сегодня могу служить своей госпоже?
– Ты можешь сопровождать меня в долгой, утомительной и, боюсь, бесполезной прогулке по пастбищам. Если только ты не знаешь, где вчера Австралийская гильдия сцапала рекса. – Похоже, я слишком размечталась.
– Найдем, – весело пообещал он. – Возни было много, следы остались.
– Милый, что бы я без тебя делала?
И мы отправились в путь. Маршрут проходил мимо клетки с кенгуру. На нее таращилось человек пятнадцать – как в настоящем зоопарке! Ужасно, но не опасно, Лео по другому поводу.
Мне захотелось узнать, как живут-поживают наши пленники.
И я протолкалась мимо зевак. Один из них тыкал палкой сквозь прутья решетки – целил в детеныша, а в результате мать бросалась на стенку. Она как раз отлетала от прутьев, когда я приблизилась. Пришлось палку вырвать и огреть ею бывшего владельца по заднице.
– Нравится?
– Ы-ы… нет! – признался он.
– А с чего ты взял, что им нравится?
– Я… – Он поглазел на меня, как баран на новые ворота, и стушевался. – Я только хотел посмотреть, как они ходят. Они же просто сидят, ничего не делают.
– А кенгуру на такой жарище ничего и не делают. Они воду берегут, понял, остолоп? Кто твои родители?
Он растерянно ответил.
– Так вот, пусть им будет стыдно! Не потрудились дать тебе столько же ума, сколько Боженька дал этим кенгуру.
– Эй! Нельзя так про моих родителей…
– Нельзя свою глупость показывать и дурное воспитание. Это возымело действие – он покраснел до корней волос.
– Ну, виноват, – промямлил парень. – Да тут все так делали.
– Так докажи, что ты лучше всех. Для начала принеси кенгуру воды, пусть возместят потерю. Потом добейся от этой чертовой Австралийской гильдии, чтобы их перевезли в тень. А потом можешь покараулить, чтобы больше никто не бил зверей. Тогда я изменю свое мнение насчет твоих родителей. Усек?
– Да, мэм.
Он и правда усек. Я поняла, что он все сделает, как я сказала.
Теперь можно и на кенгуру взглянуть. Один из зверей прихрамывал. Геенна огненная и кара небесная, ему же лапу сломали эти изверги!
Так что мы чуть ли не весь день выманивали из клетки пострадавшего детеныша, чтобы наложить ему шину. Вот тебе и зоопарк! Посадить бы в клетку того, кто придумал зоопарки, да выставить на солнцепек!
Сэнгстер и ее приятели краснели и оправдывались, но от затеи заполнить свой зоопарк рексами отказываться не собирались. Черт! Должен же быть закон, защищающий животных от людей!
К вечеру посвежело, и мы с Лео наконец выбрались на поиски места, которое я так хотела посмотреть. Мне еще в прошлый раз что-то показалось там необычным, но что именно, я напрочь позабыла в схватке с кенгуру. И теперь надеялась, что вспомню, когда снова там окажусь.
Я нашла это место в рекордный срок. Не будь со мной замечательного следопыта, провозилась бы вдвое дольше. Он остановился в центре полянки, где первого рекса остановил светящий свет и усыпил валиум.
– А теперь попробуй вспомнить, где находилась ты, – сказал Лео. – Представь, что я – реке.
– Ты, дружок, пастью не вышел.
Я прошлась кругом, поприкидывала так и эдак. Что ж, и у меня есть задатки следопыта – нашла сломанный пробник. Рухнула рядом с ним на колени и снова огляделась. Никакие примечательные детали не простимулировали память, и тогда я закрыла глаза и попыталась представить, как все происходило. Это помогло. Да, вон там кенгуру (но не рексы) выкапывали растения. Я с трудом поднялась на ноги и пошла туда – взглянуть. И нашла такие же растения, как те, за которыми охотились звери. Но растения эти скукожились на жаре до неузнаваемости. Ничего страшного, получить их генетический код – не проблема.
– Ну, хорошо, – сказала я. – Пошли к Янзену. Можешь сделать мятный джулеп, и если он оправдает мои ожидания, мы выпьем за Мирабель.
Но, захлопотавшись, я смогла приступить к расшифровке только после обеда. Результаты получила примерно те, на какие и рассчитывала, поэтому позвонила в Гоголь Майку. Ни Майк, ни Селима на связь не вышли (ага!), но в моей папке оказался их отчет по эконише.
– Сьюзен! – вскричала я, и она примчалась со всех ног. – Я просила проверить эконишу. Где результаты?
Она самодовольно улыбнулась:
– В папке. Ну что, сделала я Майкла? Я заглянула в ее папку:
– Майк закончил почти одновременно с тобой, но ему помогали. Селима.
– Ну, если честно, то и мне помогали. Янзен. – Тут Сьюзен ухмыльнулась, да так самодовольно, что из меня вырвалось еще одно «Ага!»
Я прочла отчет Сьюзен об экологии Крайнего Предела, потом снова пробежала глазами сведения из Гоголя, потом дала задачу компу распечатать оба файла.
– Ай да мы! – воскликнула я, когда зашуршал принтер. – Лео, мятный джулеп всем присутствующим!
Я вручила Сьюзен кипу листов:
– Прочти. Потом расскажешь, чем здешняя экология отличается от гоголевской.
Взяв у Лео стакан, я откинулась в кресле – ждать, заметит ли Сьюзен то, что заметила я.
Через некоторое время Сьюзен подняла голову и посмотрела на меня; ее рот шевелился, но из него не вылетело ни звука. Она отдала бумаги Янзену, подошла к компьютеру, вывела на экран отчет по экологии, полученный нами еще несколько лет назад, когда рексы впервые высунули из зарослей уродливые ушки. Сьюзен кивнула своим мыслям и заказала распечатку.
С ней Сьюзен и вернулась, и добавила ее к бумагам, которые читал Янзен, после чего седа и сказала:
– Чтобы истребить рексов, придется истребить всех кенгуру. Если истребить всех кенгуру, передохнут овцы.
– Что?! – Изумленный Мустафа хотел вырвать листы у Янзена, да не тут-то было. – Сьюзен, что-то я ничего не понимаю в вашей ученой тарабарщине.
Она с жалостью посмотрела на него и объяснила:
– Здешняя экология кое-чем отличается от гоголевской. Во-первых, в Гоголе нет кенгуру… а если есть, то очень мало. В них стреляют, не рассуждая. А во-вторых, Гоголь сплошь зарос овцебоем.
Мустафа на это только придушенно крякнул.
– Значит ли это, что мне не придется отказываться от любимого жаркого из кенгурового хвоста? – спросил Янзен.
Это значит, что кенгуру едят овцебой, – объяснила я. – Поэтому он почти не достается нашим овцам. Без жаркого из хвоста кенгуру ты обойтись сможешь, но многие ли в Крайнем Пределе захотят обойтись без овец, как обходится без них Сэнгстер с тех пор, как в Гоголе перебили кенгуру?
Я подняла стакан:
– За Мирабель!
* * *
Колокольчиком тряс не кто иной, как Янзен. Пришла и Австралийская, и Техасская гильдии (техасцам не терпелось устроить облаву на рексов); мы и не ожидали такой толпы. Шум, гам, толкотня, а то и демонстрация дурных манер. Я б не удивилась, если бы техассцы перестреляли друг друга из револьверов, но обошлось без крови.
Янзен тряс и тряс колокольчиком, и когда наконец собравшиеся притихли, я сообщила о нашем открытии.
Честно говоря, я рассчитывала, что рексы сразу получат амнистию. Эх, в мои-то годы нельзя быть такой наивной.
– Ну конечно, кенгуру едят овцебой! – заявила Сэнгстер. – До корней выщипывают, и тебе любой мог об этом сказать. .
– Ты не поняла, – выпалил в ответ Янзен. – Уничтожь кенгуру, и овцебой уничтожит овец. Ведь ты именно по этой причине осталась без отары. Хочешь, чтобы и здесь бараны передохли? А вот я, между прочим, не хочу!
Толпа на это отозвалась одобрительным гомоном. Сэнтстер топнула ногой и ну вопить, требуя слова. И добилась в конце концов, но на этот раз симпатии были не на ее стороне.
– Ну, так сократи число рексов! – Она злобно посмотрела на меня: – Со скотом это получилось – помнишь, как гернсейские коровы в каждом приплоде давали оленей? Ты над этим поработала – и теперь олень рождается раз в десять лет. И что, будешь доказывать, что с нашими кенгуру такой номер не пройдет?
Ответить я не успела – откуда-то с края толпы долетел крик:
– Нет, Энни! Сокращать их численность нельзя! Ты не знаешь, кто будет после рексов! А я знаю! Уменьшать число рексов нельзя!
Я глянула по-над головами и с трудом различила копну прямых черных волос и горящие глаза. И узнала голос Чай-Хуна, хотя еще ни разу на моей памяти он не звучал так взволнованно.
Не позволив никому опомниться, Чай-Хун вскочил на скамью и замахал самодельным плакатом. Я даже издали узнала сделанную им реконструкицию самой уродливой из двух тварей, которых предстояло родить нашим рексам. У одного были челюсти-капкан.
– Самцы! – выкрикнул Чай-Хун, вмиг заставив умолкнуть всех членов Австралийской гильдии. (Один из местных парней запротестовал, дескать, почему чужак вмешивается? Но грозный взгляд гильдиера заставил его умолкнуть.)
– Узнаете? – Чай-Хун развернул плакат во всю ширь и медленно повернулся на стуле, чтобы все разглядели как следует.
– Это же тасманский волк! – произнес кто-то, и толпа согласно загомонила, а потом началась суета – Австралийская гильдия подбиралась поближе к Чай-Хуну.
– Отлично, чувак, – кивнул Чай-Хун. – В яблочко. Вот к кому ведут наши рексы! На Земле исчез тасманский волк, но от этого не перестал быть аутентично-земным. Я, как член Австралийской гильдии, заявляю: Энни, не надо сокращать численность рексов. – И Чай-Хун театрально вскинул кулак и воскликнул: – Вернем тасманского волка!
И прежде чем я поняла, что происходит, воцарился сущий бедлам. Вся Австралийская гильдия скандировала: «Вернем тасманского волка!» – как будто от этого зависело наше выживание. И вместе со всеми эти слова выкрикивала хлебороб Келли Сэнгстер.
Через двадцать минут они выпустили на волю целого и невредимого рекса и его мамашу, обещали отпустить другую пару, как только у детеныша заживет нога, а мне пригрозили серьезными последствиями, если я в течение недели не предоставлю свободу свадебному подарку Лео.
– Они мне подарок не разрешают оставить, – пожаловалась * Лео, ухмыляясь.
– Я в курсе, – ухмыльнулся он в
 
ответ. – Но зато не тронут твоих рексов. А это главное.
– Да, Лео. Но подарок был отличный.
– Спасибо.
– Надо будет восстановить поголовье кенгуру в Гоголе, пока последние овцы не околели.
– Слушай, женщина! Ты способна думать о чем-нибудь, кроме работы?
– Изредка. Позвони в «Озерный лось» и закажи для нас номер на неделю. Мне нужно отдохнуть.
Он помчался к коммуникатору. Но тут у меня возникла новая идея:
– Лео!
– Даже не пытайся передумать!
– Нет, я не передумала. Просто вспомнила, что Крис всегда хотела работать в моей команде, и можно ее взять поваром. Скажи, что я привезу пару рыб. – Я имела в виду этих проклятых попрыгуний. – Если придумает, как их готовить, и блюдо станет хитом сезона, то мы ее примем.
Он рассмеялся:
– Крис будет счастлива.
Он снова повернулся к выходу, но я схватила своего жениха за руку и крепко поцеловала, чтобы не забыл заказать номер в «Озерном лосе».
– А я уже счастлива.
Теперь оставалась только одна задача, но очень непростая: что подарить парню, который своей невесте привез кенгуру Рекса?
Ну, ничего, я на свою фантазию никогда не жаловалась.

 
[1]
 Должен быть уничтожен
(лат.).
– Из фразы «delenda est Carthago» – «Карфаген должен быть разрушен». –
Примеч. пер.